обо мне:
Я, 20-метровый вагон поезда, каждый день выезжаю в метрополитен на работу. Вожу людей от станции к станции по 5 фиолетовой ветке. Слушаю их истории, помогаю находить свою любовь, часто даже убаюкиваю. Шушары–Комендантский проспект. Комендантский проспект–Шушары. Каждый день кажется одинаковым — хочу зафиксировать всё, что происходит сегодня, и найти разнообразие.
Доброе утро. Очередной день сурка. Уже второй год моей жизни. Даже кофе
не выпьешь. Некогда. Машинист (какой-то он сегодня особенно хмурый, развеселить его, что ли?) проверил целостность всех приборов, настроил камеры кругового обзора, которые у меня заменяют зеркала. Потом поболтал
с коллегой и ушёл по вагонам — проверять, все ли двери нормально открываются и закрываются. Кажется, он забыл проверить свет
на исправность. Надо бы ему напомнить.



Сегодня рекорд. В вагон вместилось 300 человек. Рабочее утро
понедельника — оно такое. Кажется, часть людей буквально вываливаются наружу, когда я открываю двери.
утро
В первую дверь вагона на Садовой вразвалку зашла дама с ведёрком
… и уткой. Просила у пассажиров деньги на лечение утки. Я её помню.
Раньше она говорила, что утка принесёт удачу любому, кто бросит монетку
в ведро. Раз утка заболела, — может, не такая уж она и волшебная?
А пассажиры только посмеиваются, снимают утку на камеру и подкидывают деньги её владелице. И это происходит вот уже пять лет подряд.



Пора в душ. Возвращаюсь в своё родное Южное депо. Сначала, как и всегда, обдувка пыли — а то она ещё загорится под напряжением. Потом мойка всего подвижного состава. Электричества в помещении для помывки почти нет. Контактный рельс находится только в самом конце помещения. Оттуда состав толкают вперёд, и он аккуратно по инерции доезжает на удочках
до начала. Из-за воды высокого напряжения здесь быть не должно. 825 вольт постоянного тока, как-никак. С таким напряжением шутки плохи.


В сутки могут помыться 10 составов, каждый из них занимает 30-50 минут
на этот процесс. Неплохо. Жаль, что другие поезда остаются в этот день немытыми.



1 раз в 24 часа подвижной состав должен пройти техосмотр*
*имеется в виду первый вид техосмотра, последующие виды проводятся с бо́льшим временным интервалом
Прошло почти 120 часов с момента моего последнего техосмотра-3.
По всем правилам метрополитена, отправляюсь на снятие тележки — нижней части вагона, на которую опирается кузов вагона, и крепятся колёсные пары.
У каждого вагона есть по две таких тележки. По автоматизированной линии
с помощью роботов они выкатываются либо для заварки, если детали деформировались во время поездки по метрополитену, либо для покраски.
В общем, в депо меня приводят в приличный внешний вид, чтобы пассажирам было приятно ездить вместе со мной.



У вагона уши повсюду. Часто слышу, как пассажиры вагона с удивлением спрашивают друг друга: «Как это машинист умудряется вовремя включать
звук с голосом диктора, объявляющим станцию?». Ну как можно не понимать,
что это происходит автоматически? УПО на этих людей нет. Конечно, если вдруг что-то не сработало в системе оповещения на станциях, машинист
сам их объявляет. Но уж точно ему нет дела до того, чтобы вручную включать диктора.

день
Уже рассказывал, что сегодня с утра в депо приходили студенты-журналисты на экскурсию. Мой начальник, Александр Леонидович, рассказал им,
что мои колеса нужно периодически точить. Совсем как коньки, на которых трудно кататься, если их лезвия не заточены остро. Это всё потому,
что при экстренном торможении (когда человек падает или прыгает на пути, например), колёса «стучат» — на колёсных парах появляются выбоины. Металл «устаёт», и ему нужно продлевать срок жизни.
Оказывается, у моего родного Южного депо закуплен специальный краб
для автоматической установки вагона прямо над валиками, обтачивающими колёса. Мне же пока с этим агрегатом не приходилось иметь дела.



Кто-то рассыпал порошок на полу. Сразу приехала Санэпидемстанция,
стала смотреть, что там у меня такое. Напрягся.

вечер, ночь
Я люблю людей. Один из них сейчас спрыгнул на рельсы путей. Прямо в час пик. Но мы всем составом успели экстренно затормозить, проехав 200 метров тормозного пути.
При таких мерах воздух быстро наполняет тормозные
цилиндры — намного быстрее, чем при служебном торможении.

Человек цел. Я — не совсем. Теперь с обточкой мне точно придётся познакомиться. Прямо как сглазил.



Сняли с линии и отправили на ремонт.



Я всё думаю — зачем? Зачем он спрыгнул на рельсы? Люди единственные, кто могут выбирать, что они могут делать каждый день: куда пойти, чем заниматься, где жить.



Не хочу стоять в депо. Но сегодня придётся.



Хоть метро и закрывается для пассажиров в час ночи, — работает оно круглосуточно, без остановки. Составы продолжают передвигаться: какие-то уезжают в депо, какие-то остаются прямо на станциях. А у машинистов в это время перерыв на небольшой сон, 2-3 часа, в комнате для отдыха.

Ночевать прямо в тоннеле можно с помощью оборотного тупика. Приоткрываю завесу тайны. Через несколько десятков метров после конечной (хотя и не всегда конечной) станции вагоны ждёт тупик, с узкой металлической платформой. На другой стороне этой платформы еще один путь для второго такого же поезда.
По ней машинист перейдёт в последний вагон, диспетчер переведёт стрелки, и состав отправится обратно на станцию, появившись уже с другой стороны платформы. Там он посадит пассажиров и отправится в обратном направлении.


По ночам там ещё могут спать поезда, которые не отправились
в депо. Эти составы утром первыми выйдут на линию и начнут развозить ранних пассажиров.

Пытаюсь уснуть.

Сяду в скорый поезд, сяду в длинный поезд… Ночью соловьиною-ю…

Когда вагон списывают, его выцепляют из состава. Выставляют
на отдельную площадку. Режут. И сдают на металлолом.

Есть ещё второй вариант, когда вагону дают вторую жизнь — делают
из него грузовой, например. Но это редкость. В основном вагоны списывают.

А что будет со мной, когда мой срок эксплуатации закончится?
Куда попаду я: в металлолом или на новую работу?

Далеко отсюда убегу и скроюсь, И навеки сгину я-я…