Превью
МЁРТВАЯ ВОДА
Что попадает в канализацию?
Сточные воды с промышленных предприятий.
Ливневые потоки (дождик накапал / наплакал).
И то, что называется «хозяйственно-бытовой деятельностью человека».
Есть на Юго-Западных очистных сооружениях Петербурга мини-музей с оригинальным названием «Наши приплываши».
Коллекция предметов, которые когда-либо попадали на Юго-Западные очистные.
Работает сотрудник на очистных, видит любопытный предмет – вылавливает, отмывает… И – под стекло. В витрину.
– Детские игрушки больше не добавляем, – говорит ведущий инженер Наталья Пене. – Некуда уже – стараемся что-то новенькое.
Самым крупным предметом, поразившим сотрудников, стала заглушка от канализационного коллектора.
То, что должно было остановить сточные потоки, было ими сметено.
Вот она, сила грязной (читай: мёртвой) воды…
Вставные челюсти, обручальные кольца, номера автомобилей, пропуски и удостоверения – этим сотрудников уже не удивишь.
Вопрос здесь в другом – должны ли эти предметы вообще туда попадать?
Все они, по большому счёту, – случайности. Большие и мелкие.
Неживые (читай: мёртвые) предметы.
Не «приплываши», а «потеряши».
Стойкие оловянные солдатики.
(Помните сюжет сказки Андерсена?)

НЕ В КЛОЗЕТАХ РАЗРУХА?
По канализационным коллекторам на 30-метровой глубине сточные потоки попадают на очистные сооружения.
Там осуществляется несколько этапов очистки.
Сначала вода проходит через крупные решётки, где задерживаются отходы размером более 10 см.
После этого попадает в главную насосную станцию, откуда поднимается на высоту 50 м и проходит через мелкие решётки, где задерживается механический мусор более 6–8 мм. (Всё, что не растворяется в воде, – канализации противопоказано.)
Механический мусор – это, в основном, средства гигиены.
В том числе влажные салфетки – сегодняшний бич системы канализации.
Почему?
Влажные салфетки (ключевое слово – влажные) производят на основе нетканого полотна.
Полотно это, каким бы влажным ни было, в воде, однако, не растворяется – приплывает на очистные сооружения в том виде, в котором оказалось в унитазе.
Почти в том.
Во время плавания салфетки – от воды – растягиваются и превращаются в тряпичные жгуты, переплетаясь между собой и наворачиваясь в комья.
Внушительное зрелище – особенно в канализации.
Которую приходится очищать от «следов человечества».
Тяжёлый удар наносят влажные – кажется, не тяжелее грамма – салфетки и по системе оборудования непосредственно самих очистных сооружений: наматываются на движущиеся механизмы так, что система выходит из строя. Требуется ремонт.
Принцип этот работает и в обратном направлении: засориться могут не только сточные сооружения, но и канализация жилого дома – страдают тогда, в первую очередь, не те, кто чистят, а те, кто сорят. Принцип бумеранга.
Активно застраиваются жилые районы Петербурга.
Растёт их численность.
Растёт количество влажных салфеток.
Юго-Западные очистные сооружения обслуживают четыре района города.
Проблема влажных салфеток всё больше тревожит Юго-Западные очистные сооружения Петербурга.
Как её решать?
Есть категорическое предложение: запретить производство салфеток из нетканого полотна.
Так сказать, оставить только бумажный вариант.
Есть гуманное предложение: вести просветительскую деятельность. Работу с населением.
И такая работа ведётся – в первую очередь, на самих очистных.
На экскурсиях, где, подобно нам, жители – и взрослые, и дети – узнают о культуре потребления системы канализования.
(А вы знаете о такой культуре?)
Выходит, и канализация должна быть чистой.
(«Канализация – это не помойка», – напутствуют нам работники Юго-Западных очистных сооружений.)
Выходит, ошибался профессор Преображенский, говоря о том, что разруха рождается не в клозетах, а в головах.
И в клозетах – тоже.



ЖИВАЯ ВОДА
После первичной очистки сточная вода попадает в аэротенки – систему вдувания воздуха для обеспечения необходимой технологии очистки.
Туда же поступает и так называемый активный ил – бактерии и микроорганизмы.
Откуда они берутся?
При запуске очистных сооружений происходит накопление этого активного ила. Выращивают его, как правило, на других очистных сооружениях и привозят на новый объект. Где ил постепенно разрастается.
Как чайный гриб: посадили, вырастили, отщипнули, пересадили – и вырастили новый.
Одно необходимое условие при этом: гриб, как любой живой организм, должен жить и расти в питательной среде.
Питательной средой для бактерий и микроорганизмов на очистных сооружениях являются сточные воды с соединениями азота и фосфора.
Организмы поглощают эти элементы – происходит биологическая очистка воды, наполняющейся кислородом.
Организмы-то живые – значит, им дышать надо.
Именно для этого в воду вдувается воздух.
После чего вода, пройдя ещё несколько этапов очистки, отделяется от осадка, который отправляется на завод сжигания, а сама при этом – уже очищенная, но ещё не обеззараженная – попадает на станцию ультрафиолетового обеззараживания.
Ультрафиолет окончательно убивает все вредные бактерии.
Так умирает «живая» вода.

Очистные сооружения - миссия
Основная задача очистных сооружений: максимальная очистка сточной воды от реагенных элементов – соединений азота и фосфора, растворённых в сточных водах в большом количестве. Отрицательное воздействие их в том, что они способствуют разрастанию синезелёных водорослей и, как следствие, – заболачиванию водоёмов. Таким образом, чтобы максимально снизить негативное воздействие реагенных элементов на окружающую среду, и функционируют очистные сооружения.
Чисто сработано
– Это большой живой организм, – говорит директор Юго-Западных очистных сооружений Алексей Малахов о своём объекте, – где-то нужно помочь, где-то – подлечить, где-то – обновить. Мы постоянно находимся в состоянии поддержания работоспособности. Внешне мы находимся на заднем плане (Юго-Западные очистные сооружения расположены примерно в 10 км от жилой части города – прим. ред.), но, тем не менее, являемся значимой частью города, потому что без такой системы очистки город не живёт. Наша главная задача – сохранить экологическую обстановку в Петербурге в таком виде, чтобы не было стыдно перед потомками. Это не только задача водоканала – это задача любого жителя. Это наше общее дело.
– У нас полностью – стопроцентная – качественная питьевая вода, – утверждает технолог Юго-Западных очистных сооружений Наталья Пене.
Петербург – наряду с Москвой – единственные города России, по словам сотрудников ЮЗОС, где соблюдаются эти параметры качества.
Водоканал
Одним словом – непростая судьба у раков.
Но судьба науки, в конечном счёте, оказывается превыше судьбы живого организма.

Не так ли?

Из станции ультрафиолетового обеззараживания вода дозируется в террариумы – к ракам. Живым индикаторам чистоты.

Если в воде, поступающей в террариум, много вредных веществ, рак даёт сигнал о своём плохом самочувствии. Это называется системой биомониторинга. Когда раку плохо, у него учащаются сердечные сокращения, и он пытается – как можно скорее – по стенкам террариума выползти наружу. В это время загорается красный сигнал датчика.

Температура воды в террариумах периодически повышается, что неблагоприятно сказывается на здоровье раков (не любят они тёплую воду). Рак по природе своей – накопитель вредных веществ. Потому и представляет неподдельный интерес для биологов – исследователей живых (или уже нет?) организмов.


«Однажды в Петербурге...»
Команда по спасению воды
Павел Пономарёв
Журналист
Татьяна Салтанова
Радиоведущая
Максим Сильченко
Оператор-монтажёр
Дарья Тимуш
Фотограф
Герман Смирнов
Дизайнер
Tilda Publishing