Превью
МЁРТВАЯ ВОДА
Что попадает в канализацию?
Сточные воды с промышленных предприятий.
Ливневые потоки (дождик накапал / наплакал).
И – то, что называется «хозяйственно-бытовой деятельностью человека».
Есть на Юго-Западных очистных сооружениях Петербурга мини-музей с оригинальным названием – «Наши приплываши».
Коллекция оригинальных предметов, которые когда-либо попадали на Юго-Западные очистные.
Работает сотрудник на очистных, видит любопытный предмет – вылавливает, отмывает… И – под стекло. На витрину.
– Детские игрушки больше не добавляем, – говорит ведущий инженер Наталья Пене, – некуда уже – стараемся что-то новенькое.
Самым крупным предметом, поразившим сотрудников, стала заглушка от канализационного коллектора.
То, что должно было остановить сточные потоки, было ими сметено.
Вот она, сила грязной (читай: мёртвой) воды…
Вставные челюсти, обручальные кольца, номера автомобилей, пропуски и удостоверения – этим сотрудников уже не удивишь.
Вопрос здесь в другом – должны ли эти предметы вообще туда попадать?
Все они, по большому счёту, – случайности. Большие и мелкие.
Неживые (читай: мёртвые) предметы.
Не «приплываши», а – «потеряши».
Стойкие оловянные солдатики.
(Помните фабулу сказки Андерсена?)

НЕ В КЛОЗЕТАХ РАЗРУХА?
По канализационным коллекторам на тридцатиметровой глубине сточные потоки попадают на очистные сооружения.
Там осуществляется несколько этапов очистки.
Сначала вода проходит через крупные решётки, где задерживаются отходы размером более 10 см.
После этого попадает в главную насосную станцию, откуда поднимается на высоту 50 м и проходит через мелкие решётки, где задерживается механический мусор более 6- 8 мм. (Всё, что не растворяется в воде, – канализации противопоказано.)
Механический мусор – это, в основном, средства гигиены.
В том числе влажные салфетки – сегодняшний бич системы канализации.
Почему?
Сегодня влажные салфетки (ключевое слово – влажные) производят на основе нетканого полотна.
Полотно это, каким бы влажным ни было, в самой воде, однако, не растворяется – приплывает на очистные сооружения в том виде, в котором оказалось в унитазе.
Почти в том.
Во время своего плавания салфетки – от воды – растягиваются и превращаются в тряпичные жгуты, переплетаясь между собой и наворачиваясь в комья.
Внушительное зрелище – особенно в канализации.
Которую и приходится очищать от «следов человечества».
Тяжёлый удар наносят влажные – кажется, не тяжелее грамма – салфетки и по системе оборудования непосредственно самих очистных сооружений: наматываются на движущиеся механизмы так, что система выходит из строя. Требуется ремонт.
Принцип этот работает и в обратном направлении: засориться могут не только сточные сооружения, но и канализация жилого дома – страдают тогда, в первую очередь, не те, кто чистят, а те, кто сорят. Принцип бумеранга.
Активно застраиваются жилые районы Петербурга.
Растёт их численность.
Растёт количество влажных салфеток.
Юго-Западные очистные сооружения обслуживают четыре района города.
Проблема влажных салфеток всё больше тревожит Юго-Западные очистные сооружения Петербурга.
Как её решать?
Есть категорическое предложение: запретить производство салфеток из нетканого полотна.
Так сказать, оставить только бумажный вариант.
Есть гуманное предложение: вести просветительскую деятельность. Работу с населением.
И такая работа ведётся – в первую очередь, на самих очистных.
На экскурсиях, где, подобно нам, жители – и взрослые, и дети – узнают о культуре потребления системы канализования.
(А вы знаете о такой культуре?)
Выходит, и канализация должна быть чистой.
(«Канализация – это не помойка», – напутствуют нам работники Юго-Западных очистных сооружений.)
Выходит, ошибался профессор Преображенский, говоря о том, что разруха рождается не в клозетах, а в головах.
И в клозетах – тоже.



ЖИВАЯ ВОДА
После первичной очистки сточная вода попадает в аэротенки – систему вдувания воздуха для обеспечения необходимой технологии очистки.
Туда же поступает и так называемый «активный ил» – бактерии и микроорганизмы.
Откуда они берутся?
При запуске очистных сооружений происходит наращивание этого активного ила – выращивается он, как правило, на других очистных сооружениях и привозится на новый объект. Где постепенно разрастается.
Как чайный гриб: посадили, вырастили, отщипнули – пересадили – и вырастили новый.
Одно необходимое условие при этом: гриб – как любой живой организм – должен жить и расти в питательной среде.
Питательной средой для бактерий и микроорганизмов на очистных сооружениях являются сточные воды с реагенными элементами – соединениями азота и фосфора.
Организмы поглощают эти элементы – происходит биологическая очистка воды, наполняющейся кислородом.
Организмы-то живые – значит, им дышать надо.
Именно для этого в воду вдувается воздух.
После чего вода, пройдя ещё несколько этапов очистки, отделяется от осадка, который отправляется на завод сжигания, а сама при этом – уже очищенная, но ещё не обеззараженная – попадает на станцию ультрафиолетового обеззараживания.
Ультрафиолет окончательно убивает все вредные бактерии.
Так умирает «живая» вода.

Очистные сооружения - миссия
Основная задача очистных сооружений: максимальная очистка сточной воды от реагенных элементов – соединений азота и фосфора, растворённых в сточных водах в большом количестве. Отрицательное воздействие их в том, что они способствуют разрастанию синезелёных водорослей и, как следствие, – заболачиванию водоёмов. Таким образом, чтобы максимально снизить негативное воздействие реагенных элементов на окружающую среду, и функционируют очистные сооружения.
Чисто сработано
– Это большой живой организм, – говорит директор Юго-Западных очистных сооружений Алексей Малахов о своём объекте, – где-то нужно помочь, где-то – подлечить, где-то – обновить. Мы постоянно находимся в состоянии поддержания работоспособности. Внешне мы находимся на заднем плане (Юго-Западные очистные сооружения расположены примерно в 10 км от жилой части города – прим. ред.), но, тем не менее, являемся значимой частью города, потому что без такой системы очистки город не живёт. Наша главная задача – сохранить экологическую обстановку в Петербурге в таком виде, чтобы не было стыдно перед потомками. Это не только задача водоканала – это задача любого жителя. Это наше общее дело.
– У нас полностью – стопроцентная – качественная питьевая вода, – утверждает технолог Юго-Западных очистных сооружений Наталья Пене.
Петербург – наряду с Москвой – единственные города России, по словам сотрудников ЮЗОС, где соблюдаются эти параметры качества.
Водоканал
Одним словом – непростая судьба у раков.
Но судьба науки, в конечном счёте, оказывается превыше судьбы живого организма.

Не так ли?

Из станции ультрафиолетового обеззараживания вода дозируется в террариумы – к ракам. К живым индикаторам чистоты.

Если в воде, поступающей в террариум, много вредных выбросов, рак даёт сигнал о своём плохом самочувствии. Это называется системой биомониторинга. На деле – когда раку плохо, у него учащаются сердечные сокращения, и он пытается – как можно скорее – по стенкам террариума выползти наружу. В это время загорается красный сигнал – реакция на сердцебиение рака.

Температура воды в террариумах периодически повышается, что неблагоприятно сказывается на здоровье раков (не любят они тёплую воду). Рак по природе своей – накопитель вредных веществ. Потому и представляет неподдельный интерес для биологов – исследователей живых (или – уже нет?) организмов.


"Однажды в Петербурге..."
Команда по спасению воды
Павел Пономарёв
Журналист
Татьяна Салтанова
Радиоведущая
Максим Сильченко
Оператор-монтажёр
Дарья Тимуш
Фотограф
Герман Смирнов
Дизайнер
Tilda Publishing